Skip to content

Защитим в любой ситуации!

Нотариус имеет право удостоверять сделки
Главная | Жилищные вопросы | Завещание с пороком, дающим основание для его оспаривания

/ K_I_Sklovskiy_Sobstvennost_v_grazhdanskom_prav (1)

Прежде всего надо сказать, что российский ГК в значительной степени основан на немецком ГГУ, так что можно ожидать, что и регулирование будет похожим. Перечислим нормы ГК, которые потенциально могут оказаться применимыми в случае предоставления недостоверных утверждений о фактах в связи с договором. Многие из них имеют очевидные аналоги среди обсуждавшихся выше норм ГГУ. Что касается новой специальной статьи ГК, она, как я уже тут писал , представляет собой довольно странный коктейль из разнородных компонентов, в связи с чем ее интерпретация вызывает серьезные проблемы.

Но обо всем по порядку При желании можно усмотреть зачатки соответствующих правовых теорий в некоторых судебных актах высших инстанций. В противном случае покупатель может требовать уменьшения цены или расторжения договора. Судя по всему, при более близком изучении финансово-экономического состояния авиакомпании покупатель счел заключение недостоверным, или, во всяком случае, не соответствующим ситуации на момент передачи долей покупателю.

Однако существует и противоположная практика. Покупатель предъявил иск к продавцу об уменьшении покупной цены и, соответственно, взыскании разницы в пользу покупателя, ссылаясь на положения ГК о качестве товара. ФАС Уральского округа с одобрением отметил: После передачи акций покупателю он обнаружил наличие у телеканала нераскрытой в договоре задолженности на сумму около 50 млн. Эту сумму он и удержал из второго транша. Продавец обратился в суд, требуя взыскать с покупателя недоплаченную часть цены. Суды в трех инстанциях отказали в иске, сославшись на нормы ГК о качестве товара.

ФАС Московского округа указал: Как видим, в данном случае возможность недостоверности отчетности приобретаемой компании была предусмотрена составителями договора, а последствия такой недостоверности были детально урегулированы договором.

Споры о наследовании недвижимости: судебная практика

Это, по сути, не оставило судам возможности решить спор иначе, чем в пользу покупателя. В целом, однако, следует отметить, что развитой судебной практики по интерпретации и применению подобных положений договоров в России не существует, и результаты судебных споров из таких договоров довольно непредсказуемы.

Удивительно, но факт! Такие группы сделок регламентируются общими нормами в гражданском законодательстве. Но совершение сделки зависит только от фактических, но никак не от юридических обстоятельств.

В связи с этим стороны серьезных сделок по приобретению активов, в том числе находящихся в России, часто стремятся избежать юрисдикции российских судов. С этой целью для владения активами создается иностранная обычно офшорная холдинговая компания, и контроль над активами передается путем купли-продажи акций этой компании.

При этом договор подчиняется иностранному праву, а споры из договора передаются на рассмотрение иностранного суда часто это английское право и английские суды, соответственно. Подчеркну, что в данном случае создание офшорной компании мотивировано не стремлением сэкономить на налогах, а лишь потребностью избежать рисков, связанных с неэффективностью российской правовой системы. Однако это бегство автоматически ведет к тому, что российские суды лишаются возможности пробрести навыки разрешения соответствующих споров, а российские юристы — пробрести навык составления соответствующих договоров.

В результате правовая система так и остается неэффективной. В ходе реформы ГК законодатель предпринял попытку разорвать этот порочный круг. Для этого он имплантировал в ГК основанный, напомню, на немецкой модели права некоторые институты, характерные для англо-американского права: Насколько удачной оказалась эта попытка — это большой вопрос, который мы отчасти обсудим ниже в отношении заверений об обстоятельствах.

Для наших целей представляют интерес следующие основания. Оспорима сделка, совершенная под влиянием существенного заблуждения. Убытки потерпевшего также подлежат возмещению согласно норме в той же редакции. В обзоре в качестве примера для подражания приводится ряд казусов, предположительно почерпнутых из этой практики но, возможно, и вымышленных, поскольку реквизиты дел не приводятся. В качестве примера Президиум приводит два казуса. При покупке грузовика по условиям договора была проведена диагностика характеристик автомобиля у официального дилера данной марки, показавшая его исправность.

Однако впоследствии ввиду постоянных поломок покупатель произвел повторную диагностику, которая выявила неисправность в электронном блоке управления двигателем. Покупатель потребовал признания договора купли-продажи недействительным ввиду существенного заблуждения относительно качеств товара.

При продаже автомобиля продавец заверил покупателя, что пробег автомобиля минимален, о чем свидетельствовали и показания одометра. Однако впоследствии был выявлен износ автомобиля, не соответствующий такому пробегу. Судебная экспертиза обнаружила вмешательство в показания прибора. Покупатель потребовал признания договора купли-продажи недействительным ввиду обмана.

оставил завещание с пороком, дающим основание для его оспаривания грозило

В обоих случаях продавец возражал против признания договора недействительным, ссылаясь на то, что ГК содержит специальные правила, [27] посвященные последствиям товара ненадлежащего качества уменьшение покупной цены, устранение недостатков товара и др. Однако суд в обоих случаях разрешил спор в пользу покупателя. Когда это вскрылось, ООО было лишено таможенных льгот, положенных организациям с иностранными инвестициями, ради которых фальшивого иностранца и включили в состав ООО.

Эта позиция что умолчание может быть обманом , ранее в ГК отсутствующая, была кодифицирована в поправках, вступивших в силу с 1 сентября года. По общему правилу вред возмещается при наличии вины, но бремя доказывания невиновности лежит на причинителе вреда. В последнем случае необходимо продемонстрировать, что у лица, предоставившего информацию была обязанность заботиться о ее достоверности по отношению к данному получателю. Иначе говоря, пострадавший приводится в такое положение, как если бы деликт не был совершен, а не как если бы договор был исполнен.

Кроме того, пострадавшая сторона также требовать возмещения убытков, причиненных злоупотреблением правом другой стороной согласно норме, действующей с 1 марта года. То же относится и к введенной Имперским Верховным Судом Германии доктрине постдоговорной ответственности ведь норма ГК распространяется на отношения сторон в том числе и после прекращения обязательства. Если сторона ведет или прерывает переговоры недобросовестно, она обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Эта статья является, по сути, более развернутой кодификацией той же доктрины culpa in contrahendo, формулировки которой довольно близки к соответствующей статье европейского Проекта общих подходов о недобросовестном ведении переговоров , которую мы обсуждали выше. Напомню, что в Германии аналогичные правила являются основанием ответственности за неумышленное сообщение неверной информации партнеру по переговорам.

Однако на этом российский законодатель не остановился. Эта статья представляется наиболее спорным из всех упомянутых новшеств. Обсудим ее в некоторых деталях.

Завещание и его оспаривание

Деликтный характер ответственности по этому пункту находится в хорошем соответствии с тем, что, согласно данной норме ГК, признание договора незаключенным или недействительным не препятствует наступлению такой ответственности. Правда, в норме в отличие от ее зарубежных аналогов не сказано, что нужно еще, чтобы другая сторона действительно полагалась на данные ей заверения.

Как показывает сравнение текста действующей нормы с внесенным в Думу законопроектом, [44] изначально такое требование там было, но депутаты [45] его зачем-то исключили. Это выглядит довольно странно, учитывая деликтный характер ответственности, а также возможную недействительность договора. Судя по изначальному законопроекту, этот чужеродный фрагмент был добавлен Думой в ходе правки нормы. Еще более поразительно в свете деликтного, по сути, основания ответственности по пункту 1 выглядит пункт 2 рассматриваемой статьи. По существу, речь идет о безвинной ответственности предпринимателей за недостоверность их утверждений.

В части договорной ответственности по пункту 2 ее безвинный характер не вызывает возражений, но в части деликтной ответственности по пункту 1 выглядит довольно необычно и не соответствует ни общим российским деликтным правилам, ни европейской практике. Похожее положение, как обсуждалось выше, действует в праве США, но там оно применяется лишь к заверениям, сделанным в связи с определенными видами договоров.

Довольно странно также звучит оговорка о том, что действие данного правила может быть исключено соглашением сторон. В отношении неумышленных нарушений это не вызывает возражений. Но не означает ли эта оговорка возможности договорного исключения ответственности также и за умышленный обман? Как показывает изучение исходного законопроекта, и эта неоднозначная фраза тоже была добавлена Думой во втором чтении.

А что, если он об этом не знал, но должен был знать то есть узнал бы, если бы проявил разумную заботливость? Ответов на эти животрепещущие вопросы в рассматриваемой норме мы не обнаруживаем. Наконец, в том же пункте в отношении предпринимателей установлена презумпция того, что предоставившая заверения сторона знала, что другая сторона будет полагаться на эти заверения это знание, напомню, является одним из элементов правонарушения по пункту 1.

Как видим, в рассматриваемой статье смешаны в довольно причудливый коктейль правила, относящиеся, казалось бы, к двум очень разным видам ответственности, договорной и деликтной. Принципиально мыслим целый спектр ее интерпретаций. Но стоит ли ради столь специального случая разрушать всю стройную структуру гражданского права? При этом лишая себя возможности применить общие правила, относящиеся к договорам и деликтам, для интерпретации скупых и неоднозначных формулировок новой статьи ГК? Быть может, авторы нормы не считают соответствующие обязательства относящимся к совершенно новой категории, но принципиально не желают разграничивать деликтную и договорную ответственность за предоставление недостоверных заверений?

Если так, не пытается ли российский законодатель стереть границу между деликтным и договорным правом, обнаруженную некогда лордом Мэнсфилдом? Ведь такой подход, по-видимому, лишает нас возможности провести различие в исчислении убытков в случае различных типов нарушений, прекрасно известное праву других стран: Между тем совершенно не очевидно, что подход ко всем видам недостоверных утверждений должен быть одинаковым.

Исходя из зарубежной практики, включая опыт Англии, США, Германии, а также европейского Проекта общих подходов, скорее очевидно обратное. Быть может, авторы нормы считали, что любое недостоверное утверждение о фактах в связи с заключением договора влечет как деликтную, так и договорную ответственность? Похоже, авторы при написании нормы действительно представляли себе ситуацию типичную для американской договорной практики , когда утверждение о фактах является одновременно и заверением, и гарантией.

Удивительно, но факт! Хорошо видно, что права на изменение права и на односторонне обязывающие действия в их числе хотя и занимают место рядом с вещными и обязательственными правами, возникли отнюдь не из-за причин системного свойства, то есть не из-за того, что строение строгой системы заставило выделить ряд явлений, точно не вписанных ни в один из образующих систему блоков. После смерти имущество разделят следующим образом:

Такое и в самом деле нередко случается, но не стоит возводить это в общее правило. Далеко не всегда лицо, сообщающее информацию в связи с договором, имеет намерение дать гарантию ее достоверности, и далеко не всегда лицо, дающее договорную гарантию, имеет цель уверить контрагента в истинности соответствующего утверждения. Между тем структура нормы ГК такова, что потерпевшему предоставляются как средства защиты, характерные для внедоговорных заверений, так и средства защиты, характерные для договорных гарантий. Но, быть может, это и не страшно?

Ведь главное — обеспечить надлежащую защиту пострадавшей стороны?

знал, завещание с пороком, дающим основание для его оспаривания или два

Не забудем, однако, что задача гражданского права — соблюсти баланс интересов всех участников гражданских правоотношений. В данном случае имеет место не ненадлежащая защита, а, наоборот, избыточная, и это несправедливо по отношению к делающей утверждение стороне.

Удивительно, но факт! Оспаривание Дарственной На Квартиру.

В качестве иллюстрации к этому тезису рассмотрим следующий пример. При этом Иванов показывает Петрову финансовую отчетность АО, предоставленную Иванову на последнем собрании акционеров. Впоследствии вскрывается недостоверность отчетности АО, и курс акций АО падает.

особой завещание с пороком, дающим основание для его оспаривания одна

Петров требует от Иванова возмещения убытков. Иванов возражает, указывая на то, что он не давал договорных гарантий достоверности отчетности, а также на то, что, будучи миноритарием, не знал и не мог знать о ее недостоверности. В соответствии с подходами, действующими в рассмотренных выше зарубежных юрисдикциях, суд, скорее всего, признал бы, что Иванов не несет ни договорной, ни деликтной ответственности за убытки Петрова. А это, видимо, означает, что ее недостоверность влечет полный спектр последствий, характерных как для договорных гарантий договорные убытки, отказ от договора , так и для внедоговорных заверений деликтные убытки, признание договора недействительным.

Причем, согласно норме, в обоих случаях ответственность имеет безвинный характер. Отметим кстати, что для взыскания деликтных убытков Петров даже не обязан доказывать, что он полагался на отчетность при совершении сделки. Возможно, он ее и не читал или даже точно знал о ее недостоверности , а полагался исключительно на мнение своих собственных экспертов, которые убедили его, что стоимость акций непременно вырастет.

Читайте также

  • Оспаривание исполнительного документа
  • Представительство владимирской области в москве официальный сайт
  • Почему психиатр с ввк направил на цпд
  • Купля продажа жилья через материнский капитал